Алтын Капалова: «Я скорректировала свою сказку, в ней нет больше принца»

  • 1 ноября 2016 |
    0 |
    11 946

«Не своим голосом» – так я хочу назвать свой рассказ. В нём я стараюсь сохранять интонации и смыслы собеседника.

В арт-студии Ololo мы познакомились, когда она в третий раз стала мамой и пришла туда со своей двухмесячной малышкой. В полевых исследованиях, на презентациях и деловых встречах, бывает, добавляются ещё двое старших – мальчики. Она смеётся: ни один не похож на другого.

Вообще улыбка – постоянный её спутник. Эта улыбка ввела меня в заблуждение поначалу: лёгкая женщина, всё ей удаётся, всё у неё получается, просто так, как говорится, левой пяткой – и всё «окей». Оказалось, всё иначе.

Я спросила: «Это у Вас такая природная смелость – открыто рассказывать о себе, своей частной жизни, не смущаясь, не гримасничая? И в своей колонке, где Вы рассказываете о своём «беременном» и материнском опыте, и на своей страничке в фэйсбуке – Вы везде так откровенны…» Алтын, улыбаясь, начала свой рассказ. Вот он.

Автор: Элеонора Прояева
Фотограф: Адыл Кадырал, личный архив семьи

Сначала про детей

Вообще-то я не очень общительная, но открытой была всегда. Мой бывший муж часто мне удивлялся: зачем ты отвечаешь на все вопросы? Почему ты так откровенна со всеми? А я отвечала: это же так естественно, и удивлялась в свою очередь. Не знаю... Я до сих не могу понять, как так случилось, что я читаю поточные лекции, много общаюсь с людьми, часто выступаю. После каждого выступления перед большой аудиторией говорю себе, что это в последний раз. Может, мне так сложно публично выступать именно из-за моей откровенности, а по-другому я не могу и не хочу.

Наверное, быть откровенным –вообще дело непривычное в нашей культуре. Помню, после того, как были опубликованы статьи, из которых было ясно, что у меня нет партнера и у меня трое детей, мне столько сочувственных слов в личку написали – и чтобы я не расстраивалась, и что всё у меня ещё наладится, сострадали мне глубоко и искренне… А я только улыбалась – да всё у меня хорошо, я это написала не для того, чтобы вызвать жалость. Это очень весёлые вещи – рожать детей, отвечать на их невероятные вопросы, путешествовать с ними.

Да, я рощу их одна. Но родительство в одиночку – это не жизненная позиция. Так сложились обстоятельства, я просто приняла их. Не сразу. Были слезы-сопли, обиды, боль... Это результат долгих размышлений, переживаний о значении наличия отца в жизни моих детей.

Теперь я искренне убеждена в том, что человеку не обязательно искать себе пару. Я скорректировала свою сказку, в ней нет больше принца, но есть больше – дети, интересные люди, поездки, книги, общение,интересный досуг и интересная работа .

Меня часто спрашивают: «Почему маме не оставишь детей или сестрам?». Знаете, я думаю, с моей мамы хватит. Она вырастила семерых детей! И нам всем помогает с внуками. А у моих сестер и братьев у самих по пятеро детей. Но осознание того, что мама, сестры и братья всегда готовы прийти на помощь очень помогает мне. Но я все-таки предпочитаю оставлять детей няне или брать с собой. Это же здорово! Новые места, новые люди, новые знания, новые ощущения. Они обожают со мной ездить.

Про маму, родную семью и неожиданный выбор профессии

Я родилась на Иссык-Куле, в Балыкчи – Рыбачье тогда назывался этот город. Отец работал в органах, и его всё время переводили с одного места на другое. Мы пожили и в Ананьево, и в Тюпе, и в Караколе – на северном побережье, в основном. Но часто ездили на южный – к родественникам папы. Мама работала учителем русского языка и литературы, до моего рождения была редактором в местной газете. Она вообще пишущая у меня. Я помню стихотворение-плач, которое она написала, когда умер мой отец, оно очень глубокое.

Я в школе ещё любила писать, говорила всерьёз, что буду писательницей. А после школы я поступила в БГУ, на немецкое отделение. Там было дорого и скучно, хотя мы много писали.

Тут мне сестра Жаныл и говорит: поступай на искусствоведа. Она сама у нас – художник-прикладник и графический дизайнер, Жаныл Капалова. Я поступила в КГУСТА – там тогда была кафедра теории и истории искусства. Мне повезло учиться у тех, кто отлично знал своё дело, у мастеров, это: Айна Молдохматова, Ольга Попова, Анна Воронина, Екатерина Озмитель, Гульчехра Токтосунова, Любовь Ведутова, Валерий Кольченко, археолог. А еще был Вадим Кошевар – у него была своя антикварная лавочка, мы у него учились делать атрибутацию культурных ценностей.

Мои школьные годы пришлись на 90-е, поэтому база знаний была никакая, а в КГУСТА была такая возможность – учиться, и я за это благодарна судьбе. Особенно здорово было то, что Айна Молдохматова составила программу для нашей уникальной кафедры, там были такие курсы, которых не было у нас в стране, например, курс «История художественной культуры Кыргызстана». Жалко, что когда ректор КГУСТА Тентиев ушел, кафедру закрыли. Ведь именно он был инициатором создания этой кафедры, он очень любил историю искусств, потому что сам учился в Ленинграде и всю жизнь следил за новостями в этой области. 

Про образование и работу арт-менеджера

Я уже со второго курса стала заниматься исследованиями, на третьем курсе – поступила в Школу будущей элиты (ШБЭ). Ещё в КГУСТА я носилась с безумной идеей изучения кыргызских национальных тошоков – что они не только про постель. Меня никто не понимал и даже смеялись, бывало. А в ШБЭ меня приняли сразу, так и сказали: мы тебя берём!

Я очень благодарна Нине Ароновне Багдасаровой, у которой я брала курс по методологии исследования. В этой школе мы много полезных знаний для себя получили: как исследовать, как доставать деньги на исследование. Большой плюс – то, что нам читали лекции люди с огромным опытом и знаниями, например, Арон Абрамович Брудный читал нам лекции. Там еще была роскошная библиотека. И, важно: нам всегда говорили, что мы умные.

Тошоки есть в каждом уголке нашей страны, и мне было интересно изучить их. Для этого нужны были деньги. Я пошла работать официанткой, что зарабатывала, то и тратила на поездки по Кыргызстану. Помню, как села на хвост сестре, когда они с мужем ехали в Нарын к его родственникам, там  выспрашивала у их родтственников, соседей. Прямо вот так, нагло садилась и пытала их вопросами. Ездила к своим дальним и ближним родтсвенникам, моя мама активно меня «сводила» с ними. Сначала всегда спрашивала: «Что исследовать собралась?». Потом уже предметно советовала, куда лучше ехать и кого опрашивать.

Со второго курса я начала работать в музее изобразительных искусств. Я просто сама пришла к тогдашнему директору Майрам Ажибековне Юсуповой и сказала: хочу у вас работать. И она, несмотря на то, что я была всего лишь студенткой, сразу дала мне позицию экскурсовода.

Мне везёт на замечательных людей. В музее я встретилась с Валентиной Степановной Ивановой, она там возглавляла отдел экскурсоводов. Она обожала меня и очень помогала. Я очень старалась и сделала много записей для экскурсоводов, по ним до сих пор работают мои бывшие и новые коллеги по музею и благодарят меня за это. А я это сделала просто потому, что там записей для экскурсий было мало, и они были старые, отпечатанные на машинке, на желтой бумаге. Зато была хорошая библиотека в музее, в которой я не один час провела. К сожалению, с 2008 года я уже не работаю в музее ИЗО, мы разошлись с начальством в понимании цели музея. 

Но после ухода из музея я продолжала свою деятельность в качестве арт-менеджера, была сокуратором различных выставок, писала тексты для художников, реализовывала небольшие проекты в сфере искусства. Я ведь параллельно с работой в музее всегда тесно работала с арт-институциями и общалась со многими художниками.

С третьего курса я пошла работать в НПО – Art East. Начались международные проекты, выставки – их спонсировали международные доноры. А лидерами НПО были Гульнара Касымалиева и Муратбек Джумалиев, художники и супруги, и офис был у них в квартире в «сталинке». Очень интересно было.

Помните выставку 2005-го года «В тени героев», под землей, в катакомбах перед Историческим музеем? Там еще Марат Раимкулов и «Группа 705» Кафку ставили… Это наш проект был, резонансный, как говорят.

Фото: Фонд «Сорос-Кыргызстан»

У меня тогда бешеный график был: в 7 утра в универ, потом в офис ArtEast, после него вечером – Школа будущей элиты… я только в 10 вечера домой возвращалась. И так пять дней в неделю, а в субботу и воскресенье – работа в музее.

В 2007 году у меня родился сын и параллельно начался быстрый профессиональный рост. Тогда в музее ИЗО у меня прошла выставка «Тошок: традиции и современность». Затем я побывалана различных музейных тусах в Нью-Йорке, в Самарканде, в Грузии, в Питере – в известных музеях мира. Это был прорыв для меня в профессиональном плане. В Казахстане искусствоведы Лариса Плетникова и Дана Сафарова из НПО «Дешт-и-арт» выращивали меня как музейщика, они многое сделали для развития центрально-азиатских музеев. Мой проект по тошокам получил гран-при фестиваля «Открытый музей – открытая Азия».

… и в моей жизни появилась вторая линия

Если после рождения старшего сына я заделалась крутым музейщиком, то после рождения второго сына я стала антропологом. Так у меня в жизни появилась вторая линия – исследовательская. И сейчас – исследования, которые я провожу, это главный источник моего дохода и занимают основную часть моей профессиональной деятельности. К сожалению...

Про книжки и гендерные перекосы

Всю мою последнюю беременность и первые месяцы после рождения дочери я активно писала тексты для детей. Так что вместе с дочерью я «родила» и много текстов для детей и издала некоторые из них.

Я всегда хотела писать. И в 28 лет я обнаружила, что я много пишу (как и мечтала в детстве) – пишу отчёты, пресс-релизы, другие официальные документы… И я думала: «Я, конечно, хотела писать, но не документы, которые никому не нужны». Мне стало грустно.

Мне хотелось писать что-то стоящее и для взрослых. А получилось вот как: сын очень просил рассказать ему что-то, и я стала сочинять ему сказки.

Когда я начала работать в Фонде «Иницитива Розы Отунбаевой» в проекте «Раннее развитие и дошкольное образование», прочитала много литературы по образованию и поняла, что мои сказки не такие уж ужасные. Я их, правда, никому не показывала. Но однажды Роза Исаковна через сотрудницу своего Фонда Асель Джакыпбекову предложила мне написать книгу о традициях разных народов Кыргызстана. Я согласилась. Даже не знаю, с чего они взяли, что я смогу это сделать. Я до этого никогда им не показывала свои сказки и не рассказывала, что пишу себе в стол. Это оказалось нелегко, да, ошибок много было. Но я стала смелее после этой книги. Сказки-то и до этого были написаны, но после я осмелилась их издать. Обычно я быстро пишу текст, и больше времени уходит на работу с художником, на координирование всего процесса издания.

Во время последней беременности, я дважды объездила весь Кыргызстан,проводя исследования по заказу международных организаций. И вообще, во время своей беременности я вела одновременно пять проектов. И вот эти гонорары я решила инвестировать в издание книг.

Я увидела рисунки Джума на фэйсбуке, подружилась с ним. Предложила книгу сделать: его рисунки, мой текст. Мы изучили легенды о  Бугу Эне, в том числе алтайские, я их пересказала. В большей степени мне хотелось, чтобы это была книга про рисунки Джума. Я сама бы не взялась за Бугу Эне, но я просто влюбилась в рисунки Джума, и книга – это результат восхищения им и его талантом.

Иллюстрация из книги Бугу Эне

Книга вышла трёхязычной – на кыргызском, русском, английском языках, по совету Данияра Аманалиева. Причем, переводчик на английский Дэвид Галлагер денег не взял (я ему и не предлагала), как и редакторы Крис Эдлинг, Бактыгуль Капалова (ну, она моя сестра – это у нас как семейный подряд вышло), Элмира Кочумкулова. Дэвид хорошо говорит на кыргызском, у него жена кыргызка. Я просто выслала ему рисунки, он проникся идеей книги и согласился работать с нами, бесплатно.  А с Крисом (редактором) я познакомилась в Ат-Башы в гостинице во время очередной командировки. Он creativity writing instructor. Мы сдружились. Он мне очень помогает, до сих пор шлёт мне ссылки на важные ресурсы по письму или другие возможности в сфере творчества. А еще мне очень помогла сделать эти книги Людмила Осетрова, технический консультант. Если честно, я удивляюсь тому, что меня окружают столько хороших людей.

Я достаточно холодная в отношениях и невнимательная к людям. И мне часто кажется, что я не заслуживаю внимания и помощи этих людей .

Меня спрашивают, как у меня получилось издать свои книги – я им рассказываю: про маму, которая всегда меня поддерживает (даже если не одобряет), про сестёр, братьев, Джума, Наталью Ни (которая проиллюстрировала две мои сказки), Криса и Дэвида…

Кто для меня самый авторитетный детский писатель? Андерсен. Хотя его некоторые сказки полны гендерных шаблонов. Но в детстве я перечитывала много-много раз его сказки. И каждый раз рыдала. И еще – Виктор Драгунский. Я его обожаю. Недавно читала его книги и поняла, что он оказал на меня колоссальное влияние.

И меня вдохновляет, конечно, творчество Алыкула Осмонова, из современных – проза Олжобай Шакира, поэзия Шайлообека Дуйшеева. Вообще-то я не слежу особенно за литературой и мало читаю. Как выбираю книги для детей? По наитию. Обычно дети сами что-то выбирают. Так бывает, что купишь книгу, а она лежит, нетронутая, нераскрытая. А другая – вся затёртая, потрёпанная, но любимая.

Раньше в детских книгах было больше трепета, а сейчас больше эффекта, но они менее трепетные. Однако есть то, чего я не принимаю в классических сказках: например, то, что касается гендерных стереотипов – что принцесса должна обязательно выйти замуж, что от неё не требуется ничего, кроме красоты и милоты… В моих сказках никто не женится и нет принцесс, которые томно ждут принца .

Про быт и праздники, которые я не отмечаю

Нас у мамы семеро. На Новый год мы обычно собирались вокруг ёлки – получался настоящий хоровод. Мы готовили концерт для родителей, были подарки, всё, как положено. Родители в обнимку два часа смотрели наш концерт и хвалили каждого. А на Восьмое Марта папа нам, дочкам, и маме дарил подарки. На день рождения мы обычно ходили в рощу, на пикник, или ездили в горы.

Самый яркий подарок – это когда в конце 80-х папа подарил нам, дочкам и маме, яркие китайские платочки, они были такие красивые. Рано утром мои два маленьких брата шли, взяв этот крошечный платочек, и подходили к кровати каждой и вручали этот платочек. Я проснулась и долго не могла понять. Я думала, мне это снится. Пока очередь не дошла доменя, и я смогла потрогать эту красоту. А маме – к носовому платочку еще прилагался большой букет цветов. Мои родители, несмотря на свою занятость, тогдашний дефицит умели нам устраивать праздники.

Сейчас я не отмечаю праздники, ну, разве что дни рождения детей, и всё. Праздник –  для меня не определенный день в  календаре. Я просто не успеваю подстроиться под него. Да и вообще – мне все это кажется надуманным и придуманным.  Последние несколько лет  31 декабря в 9 часов мы с детьми ужинаем, я дарю им подарки, в 11 часов – иду спать. Может быть, когда они станут постарше, мы будет отмечать эти праздники.

Готовить? Да, я умею всё – и плов, и лагман, и пироги. Но сейчас много работы,  готовлю в основном по воскресеньям.  У старшего и среднего – трехразовое питание в школе  и саду, дочке готовит няня, а вечером – простая еда: фрукты,  бутерброды, смузи какие-  нибудь. Я часто на ужин ем то, что наша замечательная нянечка Айгуля готовит днем для дочери.  Это обычно мелконарезанные отваренные овощи или вкусные супы.

Самое красивое место в Кыргызстане для меня – это Иссык-Куль, прежде всего из-за  моих воспоминаний. Село Кёк-  Дёбё, там всего две улицы, но там очень красиво. Моя мама оттуда. Там очень зелено, люди красивые, гостеприимные и  трудолюбивые.

Мне иногда кажется, что я должна была быть сельской учительницей, иметь пятерых детей,  доить корову, собирать яблоки,  после 11-го класса серьезно думала об этом. Вышло иначе.  Мама настояла на том, чтобы я поехала в город учиться. Я  редко ее слушалась, но тогда  послушалась, несмотря на то, что мне было очень страшно. Очень. Я ведь стеснительная  сельская девочка, которая любит печь хлеб и собирать яблоки по осени...

Читайте также:

Джум Гунн, несерьёзный человек и офигенный художник

 

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.