Балетки и шесть тысяч долларов – история одного бишкекского стартапа

  • 12 октября 2016 |
    0 |
    51 961

Небольшое пространство Cobbler – по-своему уютное, пропитанное запахом кожи и с особой атмосферой мастерской. Одного из основателей Байбагыша Назарбаева я застал за работой: нет, он был не в фартуке с почти доделанной парой обуви в руках. Он обсуждал зимнюю коллекцию с главным конструктором их бренда Юрием Котеневым. Закончив беседу, он предложил мне сесть; так начался наш разговор. 

 

Беседовал Иван Янушкевич
Фото: Аскар Ибрайым уулу

«Самое интересное в моей биографии – это то, что я не обувщик в третьем поколении», – начинает интервью Байбагыш Назарбаев. Действительно, родственники молодого предпринимателя не были и близко связаны с обувной сферой. Отец всю жизнь проработал в правоохранительных органах, мама – домохозяйка. После окончания Американского университета ЦА Байбагыш ни дня не проработал, что называется «на дядю», но знания, полученные на факультете управления бизнесом и экономики, помогли ему в развитии старт-апа, который он запустил вместе со своим другом Умедом Нарзикуловым.

 А почему вы все-таки выбрали обувь? Вот вы сидите дома на диване, смотрите на вашу маму и думаете: «Туфли! Пожалуй, это будут туфли»?

Эта идея пришла случайно. Все случилось благодаря моей девушке, которая не могла найти себе балетки, которые ей бы понравились. Вместе с ней мы исколесили весь город, но в итоге так ничего и не нашли. Позже я ей предложил сходить к местному мастеру дяде Юре вот в эту мастерскую, где мы сейчас и беседуем. Юрий Котенев раньше всем здесь заведовал, а теперь он наш хороший друг и главный конструктор нашего бренда. В конце концов, дядя Юра помог нам создать именно то, что надо. Не долго думая, я поговорил с Юрием Геннадьевичем и предложил создать совместную обувную линию. Дядя Юра согласился, и в 2016 году вышла наша новая коллекция. 

 Какова была сумма старт-апа?

У меня были свои накопления, которые мне удалось собрать от продаж машин. Раньше я занимался привозом авто. Часть своего капитала я вложил в этот бизнес. По оборудованию практически все у нас было: мы докупали две машинки и один станок для пресса обуви. Изначально мы нацелились на большой тираж – 300 пар мужской обуви, но позже мы отказались от этой идеи и решили сделать 100. Первый закуп был осуществлен на шесть тысяч долларов. 

Команда Cobbler состоит из восьми человек. Большая их часть – это сотрудники развалившейся после распада СССР обувной фабрики «Чолпон». Главный конструктор обуви дядя Юра занимается этим делом с 1989 года. 

 Получается, обувь вы искали своей девушке. Логично же было начать с женской коллекции? 

Начать мы решили с мужской. Для мужчин делать обувь легче. Нам мужчинам, что главное в обуви, чтобы она была удобной и неброской. А у женщин свой вкус на обувь, они более щепетильны ко всему. Признаюсь честно, мы больше боялись за свою репутацию. Мужчины, нам могут простить какие-то недоработки, а вот женщины нет. Они могут и заклеймить. Поэтому к женской обуви нужно подходить более тонко и осознанно. 

 Ну, хорошо. А как вообще становятся дизайнерами обуви? Вы с детства любили обувь, интересовались ее историей? Как это происходит?

Перед тем как я заинтересовался обувью, я часами смотрел в ютубе, как ее производят и из чего: какие методы, какие используются машинки. У меня на это ушло где-то месяца четыре. Я сам не могу собирать обувь, но знаю, что и куда должно ложиться, и как должно шиться. 

 Долго ли вы искали все нужные материалы и комплектующие? С какими материалами предпочитаете работать, и можно ли сказать, что вся обувь made in Kyrgyzstan?

Да, вся обувь сделана в Кыргызстане и полностью вручную. Когда вещь сделана руками человека – она становится моментально премиум класса. Человек, который делает обувь вручную – мастер высшего уровня. Он знает, где можно подклеить больше или меньше, где обувь должна больше гнуться. И я считаю это нашим огромным преимуществом. А машина этого не знает, она просто льет клей. Обувь получается в итоге бездушная. Мне кажется важным донести покупателям мысль, что кыргызстанское нужно покупать, потому что оно крутое и качественное.

Главное для нас – это продать эмоцию. Мы работаем только с натуральной кожей. У хорошей кожи есть свой запах, что отмечают многие наши покупатели, да и на ощупь она настолько приятна, что трогая, многие принимают ее за ткань. Поэтому мы очень тщательно подходим к процессу отбора материала. Кожа и подошвы у нас украинские, можно сказать европейские.  

 Как родилось название бренда Сobbler?

Сначала появилась обувь, а потом мы сели обсуждать, как же назвать наш стартап. Думаю, что в название своего бренда каждый хочет вложить что-то весомое, что-то, что отображает общий вектор позиционирования марки, при этом оригинальное и, конечно же, понятное для людей. В нашем случае, все очевидно: Cobbler – сапожник в переводе с английского. Если бы мы нашу марку назвали просто сапожник и не стали бы «выпендриваться», то наша молодежь точно не обратила бы на нас внимание. Да, кстати были совсем не продвинутые варианты названия: Луксор, Ренессанс (смеется).

 Вы не боялись провала? Все же на кону были 400 тысяч сомов.

Русская народная пословица гласит: Под лежачий камень вода не течет. Вот можно сказать, что она и есть мой жизненный девиз. Я убежден, чем легче бизнес, тем хуже. Я мог бы открыть кафе. Да, это мне бы принесло  моментальный доход, но мне же хотелось создать что-то уникальное, что будет приносить пользу каждый день, чему народ будет рад. Я люблю не примитивный бизнес. Не скрою, что в нашем деле есть защита от конкуренции, грубо говоря, в нашем бизнесе необходимо много знаний, поэтому вряд ли кто- то пойдет и откроет обувное производство. Мне интересно поднимать промышленность в Кыргызстане. Доля патриотизма тоже сыграла свою роль – у нас все в стране завязано на IT-стартапах, онлайн-магазинах, кафешках и всем остальном, а вот именно промышленная часть просто вымерла. Сейчас мы пытаемся ее воскресить, и наше стремление люди поддерживают – из 100 первых пар мы сумели продать 60 пар обуви за три недели, и это с учетом того, что мы не сильно влились в сезон.

 Сколько пар обуви теперь продаете?

Если попадаем в сезон, то за один месяц можем продать 60-80 пар обуви. Двадцать пар уходит в не сезон.

На создание 20-40 пар обуви у ребят уходит полтора месяца. Только две недели уходит на то, чтобы обувь затянуть на колодку, присоединить ее к подошве и приклеить. Это самый важный процесс в создании обуви. В этой работе нужна сверхточность мастера, миллиметр ниже или выше, и обувь уже считается не идеальной.

 Первична идея или коммерческий продукт? То есть, вы в первую очередь хотите донести идею дизайнера до покупателя или шьете то, что покупателю заведомо приглянется?

Сложно попасть в модель, которая всем будет нравиться, и угадать такую модель это нереально. С каждой новой коллекцией мы стараемся увеличить свой ассортимент, но пока мы не экспериментируем и нацелены в целом на качество. Экспериментов мы избегаем, потому что в основном яркую или концептуальную обувь будут надевать модники, а мы нацелены на тех, кто не гонится за брендами, а ценит хорошую качественную обувь. Мы делаем обувь не для актеров и певцов, а для тех, кто может купить обувь за четыре тысячи сомов. Вот и получается, главное – коммерческая идея. Нам надо выживать. 

 Получается, я не могу заказать у вас «что хочу»? По собственному эскизу, прийти и рассказать «на пальцах» свою идею? Я ограничен базой ваших лекал, подошв, материалов?

Можете, но на заказ наша обувь будет стоить в три раза дороже. Сами понимаете, нам надо будет отдельно закупать кожу, рисовать модель для одной пары обуви и шить новую модель в едином экземпляре. 

Основной профиль работы Cobbler – мужская обувь ручной работы. Весной 2017 года будет предложена женская коллекция. 

 Сейчас модно ходить в кроссовках, даже на кутюрных показах модели порой вышагивают по подиуму в спортивной обуви. Что вы об этом думаете?

Я недавно смотрел коллекцию от Prada, их дизайнеры посадили классическую обувь на кроссовочную колодку. У меня тоже промелькнула эта мысль в голове, но тут же я ее откинул. Тем, кто делает обувь в Бишкеке, рано еще экспериментировать. Люди не поймут. Prada может позволить себе это, а мы нет.  

 Ну, хотя бы малые эксперименты возможны. К примеру, на вашей обуви могут появиться детали с национальным колоритом?

Я не сторонник узоров. Наша обувь шьется не для того, чтобы ее носили исключительно кыргызы. Я не думаю, что человек, к примеру, из России будет надевать обувь с национальным орнаментом. Я хочу, чтобы нашу обувь могли надевать все.

 О какой обуви вы думаете: «Почему ее придумали не мы?»

Оксфорды.

 Сколько, по-вашему мнению, должна стоить хорошая обувь?

Она не может стоить дешево. Десять сантиметров хорошей кожи стоят не дешевле 25-30 рублей. Подошва стоит от 300 рублей и выше. Хорошая обувь должна стоить до пяти тысяч сомов, и эту планку мы не будем превышать. Делать дороже обувь нам нет резона, потому что, к примеру, за семь тысяч можно купить туфли из Германии или Италии.

Мы же хотим также создать эксклюзивную коллекцию обуви премиум класса, чтобы доказать себе и обществу, что мы можем делать обувь как итальянские мастера. Кожа для нашей коллекции будет закуплена на специальном аукционе. На ее изготовление мы планируем затратить четыре месяца. Все деньги с ее продажи будут отправлены на благотворительные цели.   

 Это какая-то внутренняя потребность, или все для пиара?

Это станет для нас хорошим рекламным ходом, и благотворительность никогда не лишняя.

 Можно ли вас назвать «шузанутым»?

На моей обувной полке где-то 15 пар обуви.

 К чему вам хотелось бы привести бренд в будущем?

В ближайшие три года мы должны выйти на окупаемость, а через четыре года – поднять наши продажи до пяти тысяч пар обуви в год. 

 И в завершение нашей беседы: о каких подводных камнях нужно знать тем, кто собирается открыть свое дело?

Избежать начинающим предпринимателям подводных камней поможет простой совет: cамое главное – изучите то, чем хотите заниматься. Оцените свои риски и спросите себя: сможете ли вы воплотить свою идею в жизнь? Если внутренний голос ответит «да», то даже не сомневайтесь. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. 

Читайте также: 

Art&More: Акылбек Толомушев

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.